Нью-Йоркская конвенция: опора международного арбитража

16.06.2026

В международных коммерческих отношениях один из наиболее значимых вопросов заключается в следующем: что происходит, когда спор был разрешен в одной стране, арбитражное решение вынесено, но это решение необходимо привести в исполнение в другой стране? Именно на этот вопрос отвечает Конвенция 1958 года о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, широко известная как Нью-Йоркская конвенция.

Сегодня Конвенция рассматривается как один из краеугольных камней международного коммерческого арбитража, поскольку она устанавливает правовой механизм, посредством которого арбитражное решение, вынесенное в одном государстве, может быть признано и приведено в исполнение в другом государстве лишь по ограниченным и строго определенным основаниям. Один из ее фундаментальных принципов закреплен в статье III, согласно которой каждое Договаривающееся государство обязано признавать арбитражные решения обязательными и обеспечивать их исполнение как в соответствии с соответствующими положениями Конвенции, так и с процессуальными нормами государства, на территории которого испрашиваются признание и приведение решения в исполнение. Кроме того, в отношении решений, к которым применяется Конвенция, недопустимо устанавливать существенно более обременительные условия либо более высокие пошлины или сборы, чем те, которые применяются к признанию и приведению в исполнение внутренних арбитражных решений.[1]

Как была создана Нью-Йоркская конвенция?

Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 года, широко известная как Нью-Йоркская конвенция, является краеугольным камнем международного коммерческого арбитража. В целях пересмотра Женевской конвенции и соответствующего Протокола, а также устранения недостатков, выявленных в действовавшей на тот момент нормативной базе, в 1953 году Международная торговая палата подготовила в Париже первоначальный проект Нью-Йоркской конвенции и представила его Экономическому и Социальному Совету Организации Объединенных Наций. Текст, пересмотренный Советом, впоследствии был представлен на конференции, состоявшейся в Нью-Йорке в 1958 году, в которой участвовали делегации 45 государств. Окончательный текст Нью-Йоркской конвенции был принят на этой конференции. Конвенция вступила в силу 7 июня 1959 года.[2]

Грузия присоединилась к Нью-Йоркской конвенции 2 июня 1994 года, а в отношении Грузии Конвенция вступила в силу 31 августа 1994 года.[3] Соответственно, Грузия является Договаривающимся государством Нью-Йоркской конвенции, что означает, что признание и приведение в исполнение иностранных арбитражных решений в Грузии осуществляется на основании как Конвенции, так и внутреннего законодательства. В этом отношении особое значение имеет Закон Грузии «Об арбитраже», статья 44 которого устанавливает процедуру признания и приведения арбитражных решений в исполнение, тогда как статья 45 определяет основания для отказа в таком признании и приведении в исполнение. Судебная практика Грузии также подтверждает, что по вопросам признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений Верховный суд применяет Нью-Йоркскую конвенцию совместно с Законом Грузии «Об арбитраже». Например, в решении 2025 года Суд прямо сослался на статьи III, IV и V Конвенции и разъяснил, что основания для отказа, предусмотренные статьей 45 Закона Грузии «Об арбитраже», вытекают из статьи V Конвенции.[4]

Почему эта Конвенция особенно важна для бизнеса?

Практическое значение Нью-Йоркской конвенции особенно очевидно в международном бизнесе и инвестициях. Когда компании и инвесторы действуют в разных юрисдикциях, для них крайне важно заранее знать, что в случае возникновения спора вынесенное арбитражное решение действительно будет подлежать исполнению.

Именно это и обеспечивает Конвенция: если арбитражное решение вынесено в одном государстве, его признание и приведение в исполнение может быть запрошено также в другом государстве, за исключением случаев, когда существуют конкретные основания для отказа в исполнении, предусмотренные Конвенцией.

По этой причине Нью-Йоркская конвенция является не просто правовым инструментом, а одной из основных гарантий доверия в международной торговле и инвестициях.

Следует отметить, что практическая эффективность Нью-Йоркской конвенции становится еще более очевидной при сравнении с режимом признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений. В отличие от арбитражных решений, иностранные судебные решения пока не поддерживаются единым универсальным международным инструментом, сопоставимым по объему и глобальному охвату с Нью-Йоркской конвенцией. Хотя в сфере признания и приведения в исполнение судебных решений существуют отдельные международные механизмы, включая Гаагскую конвенцию 2005 года о соглашениях о выборе суда[5] и Гаагскую конвенцию 2019 года о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений по гражданским или коммерческим делам[6], ни их материальная сфера действия, ни количество участвующих государств не приближаются к Нью-Йоркской конвенции.[7] Это обстоятельство дополнительно подчеркивает исключительное значение Конвенции: она придала арбитражным решениям такую степень международной исполнимости, для которой в отношении судебных решений пока не создан механизм сопоставимого масштаба.

Основная цель Конвенции

Главная цель Нью-Йоркской конвенции состояла в поддержке и укреплении арбитража как средства разрешения международных коммерческих споров, тем самым содействуя международной торговле и инвестициям.[8] Для достижения этой цели Конвенция служит нескольким фундаментальным задачам:

Содействие трансграничному исполнению

Конвенция способствует признанию и приведению в исполнение иностранных арбитражных решений в различных странах посредством установления единой системы правил, применимой во всем мире.[9]

Содействие международной торговле

Чем проще привести решение в исполнение, тем более предсказуемыми становятся международные коммерческие отношения. Конвенция устанавливает правила, применимые на глобальном уровне, и снижает различия в подходах государств.

Обеспечение единообразия

Одной из ключевых целей Конвенции было обеспечение единообразия.[10] В частности, она была направлена на создание эффективной международно-правовой основы, пригодной для практического применения и способствующей признанию и приведению в исполнение как арбитражных решений, так и арбитражных соглашений.[11]

В этом отношении особое значение приобретает единообразное толкование Конвенции судами, поскольку именно судебная практика определяет, насколько эффективно функционирует данный международный механизм. Подобно разработчикам других международных договоров, авторы Конвенции стремились создать единую систему международных правовых стандартов для исполнения арбитражных соглашений и арбитражных решений. Как заключает Борн, значение Нью-Йоркской конвенции для международного коммерческого арбитража дополнительно усиливает необходимость ее единообразного толкования судами.[12]

Что должен оценивать суд при наличии арбитражного соглашения?

Если одна из сторон сообщает суду, что спор уже подпадает под действие арбитражного соглашения, суд может быть обязан оценить действительность и юридическую силу такого соглашения. В подобных обстоятельствах внимание обычно уделяется нескольким основным вопросам.

Арбитрабельность

Суд должен оценить, имеет ли спор такую природу, что он вообще может быть передан в арбитраж; иными словами, может ли возникший между сторонами спор быть предметом арбитражного разбирательства.

Формальная действительность

Необходимо определить, соблюдена ли форма арбитражного соглашения, предписанная законом.

Существование соглашения

Важно установить, имели ли стороны действительное и согласованное намерение передать спор в арбитраж.

Сфера действия соглашения

Суд должен определить, охватывает ли конкретное арбитражное соглашение спор, переданный на рассмотрение суда.

Эффективность соглашения

Также необходимо оценить, является ли соглашение ничтожным или недействительным либо объективно неисполнимым.

Презумпция действительности арбитражного соглашения

При оценке указанных вопросов особое значение имеет фундаментальный подход, согласно которому как Нью-Йоркская конвенция, так и Закон Грузии «Об арбитраже» основаны на презумпции действительности арбитражного соглашения.

Это означает, что, как правило, арбитражное соглашение считается действительным и подлежащим исполнению как с формальной, так и с материально-правовой точки зрения, если не доказано обратное. В частности, соглашение должно рассматриваться как имеющее юридическую силу, если не будет установлено, что оно является:[13]

ничтожным;
отмененным;
недействительным;
невозможным к исполнению.

Эта презумпция имеет значительное практическое значение, поскольку с самого начала придает арбитражному соглашению юридическую силу и снижает риск его оспаривания без надлежащих оснований.

Почему так важно определить сферу применения?

Для любого многостороннего международного договора особенно важно определить случаи, к которым он применяется. В случае Нью-Йоркской конвенции положения о сфере применения также занимают центральное место, поскольку Конвенция направлена на установление единообразия в признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений.

Должна существовать возможность определить, какие иностранные арбитражные решения подпадают под режим исполнения Конвенции, а какие - нет.

Что регулирует статья I(1)?

Статья I(1) Конвенции определяет арбитражные решения, к которым применяется режим признания и приведения в исполнение.[14]

Эта статья касается решений, которые:

возникают из споров между физическими или юридическими лицами; и
соответствуют критерию «иностранности».

Критерий «иностранности» может существовать в двух случаях:

решение было вынесено на территории государства, отличного от государства, в котором испрашивается его исполнение;
решение рассматривается в государстве исполнения как «не внутреннее».

Данное положение имеет большое практическое значение, поскольку является отправной точкой для определения того, подпадает ли конкретное арбитражное решение под сферу действия Конвенции. Важно правильно понимать понятие «арбитражного решения» и его иностранный или «не внутренний» характер, а также то, каким образом эти вопросы толковались на практике.

Что разъясняет статья I(2)?

Статья I(2) разъясняет, что охватывается понятием «арбитражные решения».[15] Согласно Конвенции, это понятие применяется не только к решениям, вынесенным арбитрами, назначенными для конкретного спора, но и к решениям, вынесенным постоянными арбитражными органами.

Исторически это положение было включено в Конвенцию по просьбе ряда государств; однако в современной практике оно имеет относительно ограниченное самостоятельное значение.

Что предусматривает статья I(3)?

Статья I(3) позволяет Договаривающимся государствам ограничивать сферу применения Конвенции посредством определенных оговорок.[16] Статья I(3) предоставляет каждому Договаривающемуся государству право при подписании, ратификации или присоединении к Конвенции либо при уведомлении о ее распространении ограничить территориальную и предметную сферу применения Конвенции, определенную в статье I(1).

Оговорка о взаимности

Государство может заявить, что будет применять Конвенцию только к решениям, вынесенным на территории другого Договаривающегося государства.

Коммерческая оговорка

Государство также может заявить, что Конвенция будет применяться только к спорам, возникающим из правоотношений, которые считаются «коммерческими» согласно его национальному праву.

Ряд государств действительно воспользовались этими оговорками; однако по мере увеличения числа Договаривающихся государств их практическое значение постепенно уменьшалось.[17]

Приоритет соглашения сторон в отношении арбитражной процедуры

Конвенция также затрагивает процедуры, применимые в международном арбитраже, хотя и косвенно. Она четко защищает одну фундаментальную идею: стороны могут самостоятельно определять, каким образом должен проводиться их арбитраж, а государства, как правило, должны признавать этот выбор. Такая косвенная поддержка отражена в статьях II и V(1)(d) Конвенции.[18]

Статья II Конвенции действует на ранней стадии спора, а именно в ситуации, когда хотя бы одна из сторон тем не менее обращается в государственный суд со спором, подпадающим под действие арбитражного соглашения. Логика статей II(1) и II(3) не ограничивается требованием к суду «формально» признать арбитражное соглашение. Такое признание имеет и практическое содержание: суд должен направить стороны в арбитраж в рамках, которые они сами согласовали. Это включает не только соглашение о том, что спор подлежит разрешению в арбитраже, но и соглашение о процедуре, по которой такой арбитраж должен проводиться, например, по каким правилам, с каким количеством арбитров, под администрированием какого учреждения или в какой форме должно проходить разбирательство.

Конвенция допускает, в порядке исключения, возможность для Договаривающихся государств отказать в придании силы таким соглашениям в ограниченных и исключительных обстоятельствах, с целью защиты целостности арбитражного процесса. В остальном, однако, она не ограничивает процессуальную автономию сторон.[19]

Эта идея еще более ясно проявляется в статье V(1)(d), которая относится к постарбитражной стадии, а именно к признанию и приведению в исполнение арбитражного решения. Согласно этому положению, в признании или приведении решения в исполнение может быть отказано, если «состав арбитражного органа или арбитражная процедура не соответствовали соглашению сторон либо, при отсутствии такого соглашения, не соответствовали закону страны, где имел место арбитраж».

По сравнению со статьей II, статья V(1)(d) еще более четко отдает приоритет соглашению сторон относительно арбитражных процедур и рассматривает право страны места арбитража лишь как вспомогательный или диспозитивный механизм, применимый в случае, если стороны не достигли соглашения по процессуальным вопросам.[20]

Совместное прочтение этих двух положений позволяет понимать Конвенцию не только как инструмент приведения в исполнение иностранных арбитражных решений, но и как документ, системно укрепляющий один из центральных принципов международного арбитража - процессуальную автономию сторон. Конвенция не предписывает сторонам, какую процедуру они должны выбрать, но ясно устанавливает, что их выбор имеет юридическое значение и, как правило, заслуживает уважения. Именно в этом заключается ее косвенное, но весьма важное влияние на архитектуру международной арбитражной процедуры.

Нью-Йоркская конвенция является одним из наиболее важных правовых инструментов международного коммерческого арбитража. Ее значение состоит не только в том, что она облегчает признание и приведение в исполнение иностранных арбитражных решений. В более широком смысле Конвенция создает правовую уверенность, без которой международная торговля и инвестиции были бы значительно более сложными и менее предсказуемыми.

По этой причине Нью-Йоркская конвенция продолжает оставаться документом, который объединяет эффективность арбитража, международно-правовое единообразие и практические интересы бизнеса.

[1] United Nations Convention on the Recognition and Enforcement of Foreign Arbitral Awards (New York, 10 June 1958), Article III

[2] Tsertsvadze, Giorgi, International Arbitration: A Comparative Analysis, Tbilisi, 2008, p. 48.

[3] https://newyorkconvention1958.org/index.php?lvl=cmspage&pageid=11&menu=576&opac_view=-1

[4] Ruling of the Supreme Court of Georgia, Case №ა-2962-შ-77-2025, September 29, 2025

[5] Convention of 30 June 2005 on Choice of Court Agreements

[6] Convention of 2 July 2019 on the Recognition and Enforcement of Foreign Judgments in Civil or Commercial Matters

[7] Gilles Cuniberti, Signalling the Enforceability of the Forum’s Judgments Abroad, 56 Rivista di diritto internazionale privato e processuale, 2020, pp. 33, 36

[8] Born, Gary B., International Commercial Arbitration Third Edition, Kluwer Law International B.V., The Netherlands, 2021, Para 1.04 [A] [1]

[9] A. van den Berg, The New York Arbitration Convention of 1958 1, 6, 54-55, 168-69, 262-63, 274, 357-58 (1981)

[10] Born, Gary B., International Commercial Arbitration Third Edition, Kluwer Law International B.V., The Netherlands, 2021, Para 1.04 [A] [1] (c)

[11] Liebscher, Christoph, New York Convention: Convention on the Recognition and Enforcement of Foreign Arbitral Awards of 10 June 1958, Preliminary Remarks, in Wolff, Reinmar, ed. New York Convention: Convention on the Recognition and Enforcement of Foreign Arbitral Awards of 10 June 1958: Article-by-Article Commentary. 2nd ed. München; Baden-Baden; Oxford: Bloomsbury Publishing Plc, 2019, p. 4

[12] Born, Gary B., International Commercial Arbitration Third Edition, Kluwer Law International B.V., The Netherlands, 2021, Para 1.04 [A] [1] (c)

[13] Group of Authors: Giorgi Kekenadze and Sophio Tkemaladze, Guide to Arbitration for City (District) Court Judges (UNDP Georgia, 2017), p. 30.

[14] United Nations Convention on the Recognition and Enforcement of Foreign Arbitral Awards (New York, 10 June 1958), Article I (1)

[15] United Nations Convention on the Recognition and Enforcement of Foreign Arbitral Awards (New York, 10 June 1958), Article I (2)

[16] United Nations Convention on the Recognition and Enforcement of Foreign Arbitral Awards (New York, 10 June 1958), Article I (3)

[17] Ehle, Bernd, “Article I [Scope of Application]” in Wolff, Reinmar, ed. New York Convention: Convention on the Recognition and Enforcement of Foreign Arbitral Awards of 10 June 1958: Article-by-Article Commentary. 2nd ed. München; Baden-Baden; Oxford: Bloomsbury Publishing Plc, 2019, p. 28

[18] Born, Gary B., International Commercial Arbitration Third Edition, Kluwer Law International B.V., The Netherlands, 2021, Para 1.04 [A] [1] (c) (iii)

[19] Born, Gary B., International Commercial Arbitration Third Edition, Kluwer Law International B.V., The Netherlands, 2021, Para 1.04 [A] [1] (c) (iii)

[20] Born, Gary B., International Commercial Arbitration Third Edition, Kluwer Law International B.V., The Netherlands, 2021, Para 1.04 [A] [1] (c) (iii)